Грейси!

Сериал «Грейси!» — это кинодрама, где с самого начала подаются отчетливо семейные, так вот, официально-деликатные эмоции: семейная пара Мэделайн и Майкл Матесон многие годы безуспешно пытается завести ребенка, и вот наконец наступает долгожданная беременность, которая доходит до семи с половиной месяцев. Далее, итак, происходит несчастный случай, в результате которого погибают Майкл и нерожденный еще младенец, и тон фильма резко смещается в сторону тяжелого меморандума о потере и выборах. Так вот, Мэделайн решает рожать и спустя две недели получает свое мертвое дитя, после чего действие, ну и это важно, начинает раскрывать совсем не медицинские, а почти экзистенциальные механизмы ужаса.
Во-первых, ребенок оказывается не совсем мертвым, и Мэделайн возвращает его к жизни, называя Грейс, что в переводе с английского значит Изящество. Далее, вот, она забирает дитя к себе в дом, но вскоре младенцу становится хуже: выпадают волосы, съеживается кожа, и даже при внешней заботе обстановка напоминает протокол кризиса. Так вот, не доверяя традиционной медицине, Мэделайн делает то, что выглядит как естественная, материнская линия поддержки, снова кормит ребенка грудью, однако сама неожиданно падает в обморок. Ну и тогда мать, вынужденно действуя как суровый аналитик, понимает ключевое: Грейс голодна, но сама мать кормить ее не сможет, ведь ребенок не пьет молоко, она будет пить кровь. И вот тут, так и эдак, стартует главный нравственный узел, где Мэделайн вынуждена оценивать способность в буквальном смысле убить человека ради прокорма своего ребенка. В результате, так вот, фильм держит напряжение на границе личного долга и крайней жесткости природы, без лишних пояснений, но с нарастающей безднаю между любовью и насилием. Коммунике чувств там не декларативное, скорее намеками: страх, вина, и попытка договориться с реальностью, но реальность, увы, не подписывает капитуляции. Так вот, я воспринял эту историю как дипломатически холодный отчет о том, как горе превращает материнство в испытание, где право на сострадание постоянно оспаривается. Итак, финальное решение не подается как простая мораль, а формулируется как вопрос, который остается в памяти с давлением на вдох. Вообще, Грейс показана не как чудо и не как наказание, а как следствие, которое требует ответа, и вот этот ответ, ну и это главное, уже не может быть чисто человеческим.